Машкин Верх скосили, доделали последние ряды, надели кафтаны и весело пошли к дому. Левин сел на лошадь и, с сожалением простившись с мужика- ми, поехал домой. С горы он оглянулся; их не видно было в поднимавшемся из низу тумане; были слышны только веселые грубые голоса, хохот и звук сталкивающихся кос.

Сергей Иванович давно уже отобедал и пил воду с лимоном и льдом в сво- ей комнате, просматривая только что полученные с почты газеты и журналы, когда Левин, с прилипшими от пота ко лбу спутанными волосами и почернев- шею, мокрою спиной и грудью, с веселым говором ворвался к нему в комна- ту.

- А мы сработали весь луг! Ах, как хорошо, удивительно ! А ты как по- живал? - говорил Левин, совершенно забыв вчерашний неприятный разговор.

- Батюшки! на что ты похож!- сказал Сергей Иванович, в первую минуту недовольно оглядываясь на брата. - Да дверь-то, дверь-то затво- ряй!вскрикнул он. - Непременно впустил десяток целый.

Сергей Иванович терпеть не мог мух и в своей комнате отворял окна только ночью и старательно затворял двери.

- Ей-богу, ни одной. А если впустил, я поймаю. Ты не поверишь, какое наслаждение! Ты как провел день?

- Я хорошо. Но неужели ты целый день косил? Ты, я думаю, голоден, как волк. Кузьма тебе все приготовил.

- Нет, мне и есть не хочется. Я там поел. А вот пойду умоюсь.

- Ну, иди, иди, и я сейчас приду к тебе, - сказал Сергей Иванович, по- качивая головой, глядя на брата. - Иди-же скорей, - прибавил он, улыба- ясь, и, собрав свои книги, приготовился идти. Ему самому вдруг стало ве- село и не хотелось расставаться с братом. - Ну, а во время дождя где ты был?

- Какой же дождь? Чуть покрапал. Так я сейчас приду. Так ты хорошо провел день? Ну, и отлично. - И Левин ушел одеваться.

Через пять минут братья сошлись в столовой. Хотя Левину и казалось, что не хочется есть, и он сел за обед, только чтобы не обидеть Кузьму, но когда начал есть, то обед показался ему чрезвычайно вкусен. Сергей Иванович, улыбаясь, глядел на него.

- Ах да, тебе письмо, - сказал он. - Кузьма, принеси, пожалуйста, сни- зу. Да смотри дверь затворяй.

Письмо было от Облонского. Левин вслух прочел его. Облонский писал из Петербурга: "Я получил письмо от Долли, она в Ергушове, и у ней все не ладится. Съезди, пожалуйста, к ней, помоги советом, ты все знаешь. Она так рада будет тебя видеть. Она совсем одна, бедная. Теща со всеми еще за границей".

- Вот отлично! Непременно съезжу к ним, - сказал Левин. - А то поедем вместе. Она такая славная. Не правда ли?

- А они недалеко тут?

- Верст тридцать. Пожалуй, и сорок будет. Но отличная дорога. Отлично съездим.

- Очень рад, - все улыбаясь, сказал Сергей Иванович. Вид меньшого бра- та непосредственно располагал его к веселости.

- Ну, аппетит у тебя! - сказал он, глядя на его склоненное над тарел- кой буро-красно-загорелое лицо и шею.

- Отлично! Ты не поверишь, какой это режим полезный против всякой ду- ри. Я хочу обогатить медицину новым термином: Arbeitscur.

- Ну, тебе-то это не нужно, кажется.

- Да, но разным нервным больным.

- Да, это надо испытать. А я ведь хотел было прийти на покос посмот- реть на тебя, но жара была такая невыносимая, что я не пошел дальше ле- са. Я посидел и лесом прошел на слободу, встретил твою кормилицу и сон- дировал ее насчет взгляда мужиков на тебя. Как я понял, они не одобряют этого. Она сказала: "Не господское дело". Вообще мне кажется, что в по- нятии народном очень твердо определены требования на известную, как они называют, "господскую" деятельность. И они не допускают, чтобы господа выходили из определившейся в их понятии рамки.

- Может быть; но ведь это такое удовольствие, какого я в жизнь свою не испытывал. И дурного ведь ничего нет. Не правда ли? - отвечал Левин. - Что же делать, если им не нравится. А впрочем, я думаю, что ничего. А?

- Вообще, - продолжал Сергей Иванович, - ты, как я вижу, доволен своим днем.

- Очень доволен. Мы скосили весь луг. И с каким стариком я там подру- жился! Это ты не можешь себе представить, что за прелесть!

- Ну, так доволен своим днем. И я тоже. Во-первых, я решил две шахмат- ные задачи, и одна очень мила, - открывается пешкой. Я тебе покажу. А потом думал о нашем вчерашнем разговоре.

- Что? о вчерашнем разговоре? - сказал Левин, блаженно щурясь и отду- ваясь после оконченного обеда и решительно не в силах вспомнить, какой это был вчерашний разговор.

- Я наложу, что ты прав отчасти. Разногласие наше заключается в том, что ты ставишь двигателем личный интерес, а я полагаю, что интерес обще- го блага должен быть у всякого человека, стоящего на известной степени образования. Может быть, ты и прав, что желательнее была бы заинтересо- ванная материально деятельность. Вообще ты натура слишком prime-sautiere, как говорят французы; ты хочешь страстной, энергической деятельности или ничего.

Левин слушал брата и решительно ничего не понимал и не хотел понимать. Он только боялся, как бы брат не спросил его такой вопрос, по которому будет видно, что он ничего не слышал.

- Так-то, дружок, - сказал Сергей Иванович, трогая его по плечу.

- Да, разумеется. Да что же! Я не стою за свое, - отвечал Левин с детскою, виноватою улыбкой. "О чем бишь я спорил? - думал он. - Разуме- ется, и я прав и он прав, и все прекрасно. Надо только пойти в контору распорядиться". Он встал, потягиваясь и улыбаясь.

Сергей Иванович тоже улыбнулся.

- Хочешь пройтись, пойдем вместе, - сказал он, не желая расставаться с братом, от которого так и веяло свежестью и бодростью. - Пойдем, зайдем и в контору, если тебе нужно.

- Ах, батюшки! - вскрикнул Левин так громко, что Сергей Иванович испу- гался.

- Что, что ты?

- Что рука Агафьи Михайловны? - сказал Левин,. ударяя себя по голове. - Я и забыл про нее.

- Лучше гораздо.

- Ну, все-таки я сбегаю к ней. Ты не успеешь шляпы надеть, я вернусь.

И он, как трещотка, загремел каблуками, сбегая с лестницы.