Анна стояла наверху пред зеркалом, прикалывая с помощью Аннушки пос- ледний бант на платье, когда она услыхала у подъезда звуки давящих ще- бень колес. "Для Бетси еще рано", - подумала она и, взглянув в окно, увидела карету и высовывающуюся из нее черную шляпу и столь знакомые ей уши Алексея Александровича. "Вот некстати; неужели ночевать?" - подумала она, и ей так показалось ужасно и страшно все, что могло от этого выйти, что она, ни минуты не задумываясь, с веселым и сияющим лицом вышла к ним навстречу и, чувствуя в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и об- мана, тотчас же отдалась этому духу и начала говорить, сама не зная, что скажет.

- А, как это мило! - сказала она, подавая руку мужу и улыбкой здорова- ясь с домашним человеком, Слюдиным. - Ты ночуешь, надеюсь? - было первое слово, которое подсказал ей дух обмана, - а теперь едем вместе. Только жаль, что я обещала Бетси. Она заедет за мной.

Алексей Александрович поморщился при имени Бетси.

- О, я не стану разлучать неразлучных, - сказал он своим обычным тоном шутки. - Мы поедем с Михайлом Васильевичем. Мне и доктора велят ходить. Я пройдусь дорогой и буду воображать, что я на водах.

- Торопиться некуда, - сказала Анна. - Хотите чаю? - Она позвонила.

- Подайте чаю да скажите Сереже, что Алексей Александрович приехал. Ну, что, как твое здоровье? Михаил Васильевич, вы у меня не были; пос- мотрите, как на балконе у меня хорошо, - говорила она, обращаясь то к тому, то к другому.

Она говорила очень просто и естественно, но слишком много и слишком скоро. Она сама чувствовала это, тем более что в любопытном взгляде, ко- торым взглянул на нее Михаил Васильевич, она заметила, что он как будто наблюдал ее.

Михаил Васильевич тотчас же вышел на террасу.

Она села подле мужа.

- У тебя не совсем хороший вид, - сказала она.

- Да, - сказал он, - нынче доктор был у меня и отнял час времени. Я чувствую, что кто-нибудь из друзей моих прислал его: так драгоценно мое здоровье...

- Нет, что ж он сказал?

Она спрашивала его о здоровье и занятиях, уговаривала отдохнуть и пе- реехать к ней.

Все это она говорила весело, быстро и с особенным блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь не приписывал этому тону ее никакого значе- ния. Он слышал только ее слова и придавал им только тот прямой смысл, который они имели. И он отвечал ей просто, хотя и шутливо. Во всем раз- говоре этом не было ничего особенного, но никогда после без мучительной боли стыда Анна не могла вспомнигь всей этой короткой сцены.

Вошел Сережа, предшествуемый гувернанткой. Если б Алексей Александро- вич позволил себе наблюдать, он заметил бы робкий, растерянный взгляд, с каким Сережа взглянул на отца, а потом на мать. Но он ничего не хотел видеть и не видал.

- А, молодой человек! Он вырос. Право, совсем мужчина делается. Здравствуй, молодой человек.

И он подал руку испуганному Сереже.

Сережа, и прежде робкий в отношении к отцу, теперь, после того как Алексей Александрович стал его звать молодым человеком и как ему зашла в голову загадка о том, друг или враг Вронский, чуждался отца. Он, как бы прося защиты, оглянулся на мать. С одной матерью ему было хорошо. Алек- сей Александрович между тем, заговорив с гувернанткой, держал сына за плечо, и Сереже было так мучительно неловко, что Анна видела,что он со- бирается плакать.

Анна, покрасневшая в ту минуту, как вошел сын, заметив, что Сереже не- ловко, быстро вскочила, подняла с плеча сына руку Алексея Александровича и, поцеловав сына, повела его на террасу и тотчас же вернулась.

- Однако пора уже, - сказала она, взглянув на свои часы, - что это Бетси не едет!..

- Да, - сказал Алексей Александрович и, встав, заложил руки и потрещал ими. - Я заехал еще привезть тебе денег, так как соловья баснями не кор- мят, - сказал он. - Тебе нужно, я думаю.

- Нет, не нужно... да, нужно, - сказала она, не глядя на него и крас- нея до корней волос. - Да ты, я думаю, заедешь сюда со скачек.

- О да! - отвечал Алексей Александрович. - Вот и краса Петергофа, кня- гиня Тверская, - прибавил он, взглянув в окно на подъезжавший английс- кий, в шорах, экипаж с чрезвычайно высоко поставленным крошечным кузовом коляски. - Какое щегольство! Прелесть! Ну,так поедемте и мы.

Княгиня Тверская не выходила из экипажа, а только ее в штиблетах, пе- леринке и черной шляпке лакей соскочил у подъезда.

- Я иду, прощайте! - сказала Анна и, поцеловав сына, подошла к Алексею Александровичу и протянула ему руку. - Ты очень мил, что приехал.

Алексей Александрович поцеловал ее руку.

- Ну, так до свиданья. Ты заедешь чай пить, и прекрасно! - сказала она и вышла, сияющая и веселая. Но, как только она перестала видеть его, она почувствовала то место на руке, к которому прикоснулись его губы, и с отвращением вздрогнула.