В конце сентября был свезен лес для постройки двора на отданной артели земле и было продано масло от коpов и разделен барыш. В хозяйстве на практике дело шло отлично или по крайней мере так казалось Левину. Для того же, чтобы теоретически разъяснить все дело и окончить сочинение, которое, сообразно мечтаниям Левина, должно было не только произвести переворот в политической экономии, но совершенно уничтожить эту науку и положить начало новой науке - об отношениях народа к земле, нужно было только съездить за границу и изучить на месте все, что там было сделано в этом направлении, и найти убедительные доказательства, что все то, что там сделано, - не то, что нужно. Левин ждал только поставки пшеницы, чтобы получить деньги и ехать за границу. Но начались дожди, не дававшие убрать оставшиеся в поле хлеба и картофель, и остановили все работы и даже поставку пшеницы. По дорогам была непролазная грязь; две мельницы снесло паводком, и погода все становилась хуже и хуже.

30 сентября показалось с утра солнце, и, надеясь на погоду, Левин стал решительно готовиться к отъезду. Он велел насыпать пшеницу, послал к купцу приказчика. чтобы взять деньги, и сам поехал по хозяйству, чтобы сделать последние распоряжения перед отъездом.

Переделав, однако, все дела, мокрый от ручьев, которые по кожану зали- вались ему то за шею, то за голенища, но в самом бодром и возбужденном состоянии духа, Левин возвратился к вечеру домой. Непогода к вечеру ра- зошлась еще хуже, крупа так больно стегала всю вымокшую, трясущую ушами и головой лошадь, что она шла боком; но Левину под башлыком было хорошо, и он весело поглядывал вокруг себя то на мутные ручьи, бежавшие по коле- ям, то на нависшие на каждом оголенном сучке капли, то на белизну пятна нерастаявшей крупы на досках моста, то на сочный, еще мясистый лист вя- за, который обвалился густым слоем вокруг раздетого дерева. Несмотря на мрачность окружающей природы, он чувствовал себя особенно возбужденным. Разговоры с мужиками в дальней деревне показывали, что они начинали при- выкать к своим отношениям. Дворник-стаpик, к которому он заезжал обсу- шиться, очевидно одобрял план Левина и сам предлагал вступить в товари- щество по покупке скота.

"Надо только упорно идти к своей цели, и я добьюсь своего, - думал Ле- вин, - а работать и трудиться есть из-за чего. Это дело не мое личное, а тут вопрос об общем благе. Все хозяйство, главное - положение всего на- рода, совершенно должно измениться. Вместо бедности - общее богатство, довольство; вместо вражды - согласие и связь интересов. Одним словом, революция бескровная, но величайшая революция, сначала в маленьком кругу нашего уезда, потом губернии, России, всего мира. Потому что мысль спра- ведливая не может не быть плодотворна. Да, это цель, из-за которой стоит работать. И то, что это я, Костя Левин, тот самый.. который приехал на бал в черном галстуке и которому отказала Щербацкая и который так сам для себя жалок и ничтожен, - это ничего не доказывает. Я уверен, что Франклин чувствовал себя так же ничтожным и так же не доверял себе, вспоминая себя всего. Это ничего не значит. И у него была, верно, своя Агафья Михайловна, которой он поверял свои планы".

В таких мыслях Левин уже в темноте подъехал к дому.

Приказчик, ездивший к купцу, приехал и привез часть денег за пшеницу. Условие с дворником было сделано, и по дороге приказчик узнал, что хлеб везде застоял в поле, так что неубранные свои сто шестьдесят копен было ничто в сравнении с тем, что было у других.

Пообедав, Левин сел, как и обыкновенно, с книгой на кресло и, читая, продолжал думать о своей предстоящей поездке в связи с книгою. Нынче ему особенно ясно представлялось все значение его дела, и само собою склады- вались в его уме целые периоды, выражающие сущность его мыслей. "Это на- до записать, - подумал он. - Это должно составить краткое введение, ко- торое я прежде считал ненужным". Он встал, чтобы идти к письменному сто- лу, и Ласка, лежавшая у его ног, потягиваясь, тоже встала и оглядывалась на него, как бы спрашивая, куда идти. Но записывать было некогда, потому что пришли начальники к наряду, и Левин вышел к ним в переднюю.

После наряда, то есть распоряжений по работам завтрашнего дня, и прие- ма всех мужиков, имевших до него дела, Левин пошел в кабинет и сел за работу. Ласка легла под стол; Агафья Михайловна с чулком уселась на сво- ем месте.

Пописав несколько времени, Левин вдруг с необыкновенною живостью вспомнил Кити, ее отказ и последнюю встречу. Он встал и начал ходить по комнате.

- Да нечего скучать, - сказала ему Агафья Михайловна. - Ну, что вы си- дите дома? Ехали бы на теплые воды, благо собрались.

- Я и то еду послезавтра, Агафья Михайловна. Надо дело кончить.

- Ну, какое ваше дело! Мало вы разве и так мужиков наградили! И то го- ворят: ваш барин от царя за то милость получит. И чудно: что вам о мужи- ках заботиться ?

- Я не о них забочусь, я для себя делаю.

Агафья Михайловна знала все подробности хозяйственных планов Левина. Левин часто со всеми тонкостями излагал ей свои мысли и нередко спорил с нею и не соглашался с ее объяснениями. Но теперь она совсем иначе поняла то, что он сказал ей.

- О своей душе, известное дело, пуще всего думать надо, - сказала она со вздохом. - Вон Пармен Денисыч, даром что неграмотный был, а так по- мер, что дай бог всякому, - сказала она про недавно умершего дворового. - Причастили, особоровали.

- Я не про то говорю, - сказал он. - Я говорю, что я для своей выгоды делаю. Мне выгоднее, если мужики лучше работают.

- Да уж вы как ни делайте, он коли лентяй, так все будет чрез пень ко- лоду валить. Если совесть есть, будет работать, а нет - ничего не сдела- ешь.

- Ну да, ведь вы сами говорите, Иван лучше стал за скотиной ходить.

- Я одно говорю, - ответила Агафья Михайловна, очевидно не случайно, но со строгою последовательностью мысли, - жениться вам надо, вот что!

Упоминание Агафьи Михайловны о том самом, о чем он только что думал, огорчило и оскорбило его. Левин нахмурился и, не отвечая ей, сел опять за свою работу, повторив себе все то, что он думал о значении этой рабо- ты. Изредка только он прислушивался в тишине к звуку спиц Агафьи Михай- ловны и, вспоминая то, о чем он не хотел вспоминать, опять морщился.

В девять часов послышался колокольчик и глухое колебание кузова по грязи.

- Ну, вот вам и гости приехали, не скучно будет, - сказала Агафья Ми- хайловна, вставая и направляясь к двери. Но Левин перегнал ее. Работа его не шла теперь, и он был рад какому бы то ни было гостю..