Когда профессор уехал, Сергей Иванович обратился к брату:

- Очень рад, что ты приехал. Надолго? Что хозяйство?

Левин знал, что хозяйство мало интересует старшего брата и что он, только делая ему уступку, спросил его об этом, и потому ответил только о продаже пшеницы и деньгах.

Левин хотел сказать брату о своем намерении жениться и спросить его совета, он даже твердо решился на это; но когда он увидел брата, послу- шал его разговора с профессором, когда услыхал потом этот невольный пок- ровительственный тон, с которым брат расспрашивал его о хозяйственных делах (материнское имение их было неделенное, и Левин заведовал обеими частями), Левин почувствовал, что не может почему-то начать говорить с братом о своем решении жениться. Он чувствовал что брат его не так, как ему бы хотелось, посмотрит на это.

- Ну, что у вас земство, как? - спросил Сергей Иванович, который очень интересовался земством и приписывал ему большое значение.

- А, право, не знаю...

- Как? Ведь ты член управы?

- Нет, уж не член; я вышел, - отвечал Константин Левин, - и не езжу больше на собрания.

- Жалко! - промолвил Сергей Иванович, нахмурившись.

Левин в оправдание стал рассказывать, что делалось на собраниях в его уезде.

- Вот это всегда так! - перебил его Сергей Иванович. - Мы, русские, всегда так. Может быть, это и хорошая наша черта - способность видеть свои недостатки, но мы пересаливаем, мы утешаемся иронией, которая у нас всегда готова на языке. Я скажу тебе только, что дай эти же права, как наши земские учреждения, другому европейскому народу, - немцы и англича- не выработали бы из них свободу, а мы вот только смеемся.

- Но что же делать? - виновато сказал Левин. - Это был мой последний опыт. И я от всей души пытался. Не могу. Неспособен.

- Не неспособен, - сказал Сергей Иванович, - ты не так смотришь на де- ло.

- Может быть, - уныло отвечал Левин..

- А ты знаешь, брат Николай опять тут..

Брат Николай был родной и старший брат Константина Левина и одноутроб- ный брат Сергея Ивановича, погибший человек, промотавший бо'льшую долю своего состояния, вращавшийся в самом странном и дурном обществе и пос- сорившийся с братьями.

- Что ты говоришь? - с ужасом вскрикнул Левин.

- Почем ты знаешь?

- Прокофий видел его на улице.

- Здесь, в Москве? Где он? Ты знаешь? - Левин встал со стула, как бы собираясь тотчас же идти.

- Я жалею, что сказал тебе это, - сказал Сергей Иваныч, покачивая го- ловой на волнение меньшого брата. - Я посылал узнать, где он живет, и послал ему вексель его Трубину, по которому я заплатил. Вот что он мне ответил.

И Сергей Иванович подал брату записку из-под пресс-папье.

Левин прочел написанное странным, родным ему почерком: "Прошу покорно оставить меня в покое. Это одно, чего я требую от своих любезных брат- цев. Николай Левин".

Левин прочел это и, не поднимая головы, с запиской в руках стоял пред Сергеем Ивановичем.

В душе его боролись желание забыть теперь о несчастном брате и созна- ние того, что это будет дурно.

- Он, очевидно, хочет оскорбить меня, - продолжал Сергей Иванович, - но оскорбить меня он не может, и я всей душой желал бы помочь ему, но знаю, что этого нельзя сделать.

- Да, да, - повторял Левин. - Я понимаю и ценю твое отношение к нему; но я поеду к нему.

- Если тебе хочется, съезди, но я не советую, - сказал Сергей Ивано- вич. - То есть в отношении ко мне, я этого не боюсь, он тебя не поссорит со мной; но для тебя, я советую тебе лучше не ездить. Помочь нельзя. Впрочем, делай, как хочешь.

- Может быть, и нельзя помочь, но я чувствую, особенно в эту минуту - ну да это другое - я чувствую, что я не могу быть спокоен.

- Ну, этого я не понимаю, - сказал Сергей Иванович. - Одно я понимаю, - прибавил он, - это урок смирения. Я иначе и снисходительнее стал смот- реть на то, что называется подлостью, после того как брат Николай стал тем, что он есть... Ты знаешь, что он сделал...

- Ах, это ужасно, ужасно! - повторял Левин.

Получив от лакея Сергея Ивановича адрес брата, Левин тотчас же собрал- ся ехать к нему, но, обдумав, решил отложить свою поездку до вечера. Прежде всего, для того чтобы иметь душевное спокойствие, надо было ре- шить то дело, для которого он приехал в Москву. От брата Левин поехал в присутствие Облонского и, узнав о Щербацких, поехал туда, где ему сказа- ли, что он может застать Кити.